Sagitta (sagitta) wrote,
Sagitta
sagitta

Category:

Восприятие литературы через призму жизненного опыта. Скорее о жизни, чем о литературе

Я по наивности всегда считала, что опыт, релевантный описанному в литературном произведении, помогает это произведение понять глубже, многограннее, проникнуться, так сказать, замыслом автора. Но оказалось, что это совсем не так. Одна из наиболее сильных вещей, прочитанных мной в последнее время, - "Нет" Линор Горалик и Сергея Кузнецова - не имеет с моим опытом ни одной точки соприкосновения. Но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз, а сейчас я хочу привести обратный пример: когда похожий опыт искажает восприятие в сторону, прямо противоположную задуманной писателем.

У меня два таких произведения.

Во-первых, "Похороните меня за плинтусом" Павла Санаева. Отзыв Майка сподвигнул меня всерьез задуматься над тем, когда это я успела обзавестись такой душевной черствостью. Что мешает мне присоединиться к хору восторженных почитателей, тем более, что события описываемые в книге, существенно перекликаются с моими детскими воспоминаниями? Я пришла к парадоксальному выводу: именно они, эти воспоминания, и мешают.

У меня судьба, разумеется, не столь драматична, как у лирического героя Санаева. Моя бабушка все-таки не была психически больной, максимум, что мог бы разыскать в ее голове толковый психиатр - это тяжелый невроз. Но она была страшным человеком. Моя мама (бабушкина, соответственно, дочь) боялась ее всю жизнь. Папа предпочитал не вмешиваться в конфликты, чтобы не обострять ситуацию (жили-то все в одной квартире), поэтому в деле воспитания подрастающего поколения бабушкино слово было последним и непререкаемым.

Насчет моего здоровья у нее, конечно, тоже был пунктик (по рассказам, лет до четырех врачи только и делали, что вытаскивали меня с того света, ага), но это ерунда по сравнению с ее фанатизмом насчет безопасности. Довольно долго - лет до девяти - нам не разрешалось выходить на улицу без сопровождения взрослых. С девяти до тринадцати лет мои самостоятельные перемещения ограничивались парой ближайших кварталов, то есть фактически - до школы и обратно. В 13 бабушка возила меня в астрономическую школу (представьте, какое это унижение для половозрелой девицы с третьим размером груди).

Она контролировала каждый мой шаг, поворот головы, длину юбок и цвет ногтей. В 14 она не пустила меня заниматься конным спортом и байдарками - ведь это опасно, а у девочки такое слабое здоровье! Сколько по этому поводу было выплакано слез, разбито кулаков и порезано рук... И хотя я была одной из самых прилежных учениц в классе, Великая Подчищающая Бритва не обошла и мои тетрадки: все должно быть безупречно.

Благодаря такому воспитанию, в отрочество я вступила с безумным букетом из инфантилизма, синдрома отличницы, постоянного стремления нарушать границы дозволенного и парочки махровых сексуальных комплексов. Этот сомнительный багаж не удалось изжить до сих пор.

НО. При всем при этом я понимаю, что никто не любил меня так, как бабушка, никто не вложил в меня столько сил и времени, никто в жизни не сделал для меня больше, чем она. Я была для нее светом в окошке, единственной надеждой и смыслом жизни. Младшим двойняшкам всего - и любви, и воспитания, и комплексов - перепало в разы меньше.
Взращивая уже собственного спиногрыза, я понимаю, что только благодаря бабушке мама и папа имели возможность и работать, и развлекаться (болели мы действительно часто и подолгу, а ведь нас было трое!)
И, несмотря на присутствие определенных тараканов, к двадцати девяти годам моя жизнь все-таки сложилась более или менее удачно.


Словом, при всем желании я не вижу здесь ни трагедии, ни даже драмы, а вижу только печальную житейскую историю (да - переданную талантливым и искренним рассказчиком, но - не более того). Техническая безукоризненность - это вопрос формы и тут я, к сожалению, не готова адекватно спорить с Майком. Но он в любом случае вторичен.


Другое произведение, которое искажается для меня через призму собственного похожего опыта, это "Одиночество в Сети" Януша Вишневского.

Я пережила два бурных эпистолярных романа. (Правда, это было еще в доинтернетовскую эпоху, но ведь и у Вишневского нет никакой сетевой специфики.) Я знаю, каково это - когда мир схлопывается до размеров конверта. Помню, как расплываются перед глазами строчки. И как приходится насильно отрываться от письма, чтобы протолкнуть в горло хоть глоток воздуха. И ошарашенный взгляд в небо: "Этого не может быть!"

Но помню и другое: что происходит, когда виртуальный роман переходит в пласт реальности. Я говорю не о разочаровании: в обоих случаях реальные личности оказались ничуть не хуже своих виртуальных персонажей. А с Кошаком мы вообще чуть было не поженились тем самым летом (к счастью, обломались дойти до ЗАГСа). Но это в любом случае куда менее пронзительно, чем то, что разворачивается на бумаге или экране компьютера.


Приходит в голову аналогия с витражом. Кто-то видит на витраже Мадонну с младенцем и плачет от умиления. А я, отдавая должное мастерству витражиста, все-таки вижу сквозь разноцветные стеклышки грязную кухню. И не могу выжать ни слезинки. Такая вот деформация восприятия...
Tags: круг чтения, обо мне, ретроспектива
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments