Tags: ретроспектива

"Дом, в котором..." Очередная нерецензия.


Необходимая отмазка. Я не пишу рецензий на литературные произведения, о чем честно предупредила в верхнем посте. Так что если вы рассчитываете почитать про идейно-художественное своеобразие "Дома...", вам - в что_читать. А здесь я буду трындеть о себе, о прошлом и о Доме, каким я его помню.


Мое мировоззрение далеко от фатализма. Я не верю, что все предопределено судьбой - это слишком грустно и беспомощно.
Но есть события, которые... даже не то чтобы преодпределены. Они просто уже случились. Даже если их еще нет в материальной реальности.
Это как дорожный ландшафт: вы еще не видите вон ту скалу в форме пасти дракона, но она там уже стоит. И если уж вы идете по этой дороге, то рано или поздно со скалой повстречаетесь. Таких событий, к счастью, немного. Обычно я их не предвижу заранее. Только обернувшись назад, могу определить: вот этот овраг - часть ландшафта, а вон тот столбик забрел случайно.
Однако "Дом, в котором..." я неожиданно узнала.
Увидев во френдленте пост de_soto, я поняла, что уже прочитала эту книгу. Осталась пустая формальность: прогнать через свою оперативную память три мегабайта текста.

Добраться до них, этих мегабайтов, я не очень торопилась. Возможно, из страха. Или из чувства противоречия. Щедрая на рекомендации френдлента напоминала о книге чуть ли не ежедневно. Это новый крапивин, убеждала френдлента, новый кинг и новый макаренко. И стругацкие еще, добавляла она, не забудьте о стругацких! В их лучшие времена. Остро-социальная фантастика. Очень страшная книга. О том, как нельзя поступать с детьми. Особенно - с инвалидами.

В общем, честно скажу, я порядком струсила и собралась забить на "Дом, в котором..." большой болт. Но куда же денешься от придорожной скалы?
Оказалось, что френдлента читала какую-то другую книгу.
А моя - не про детей. И тем более не про инвалидов. Она ни капельки не страшная, совсем не острая и почти не социальная. И вообще не фантастика.

Для меня это оказалась книга о том, что все мы калеки и психопаты разные. А еще - внезапно! - о "Сороке-801".

Collapse )

Как я не стала лингвистом

Вспомнилось почему-то, как я поступала (или точнее "проваливалась") на филфак летом 96.

Зашла я, прямо скажем, с козырного туза: ухитрилась написать сочинение по "Черной Книге Арды". Пояснение для тех, кто не в теме: ЧКА - это апокриф к "Сильмариллиону" Толкина, написанный двумя девушками из толкиновского фэндома (в принципе, этого уже достаточно, чтобы осознать нелепость моего поступка) и преподносящий историю Средиземья с точки зрения Темных Сил. (Ну, вроде того, что Мелькор с Сауроном хотели как лучше, а получилось как всегда.) И, как будто этого было мало, свой текст я щедро приправила цитатами из песен Мартиэль ("Из последнего боя никто не уйдет живым. Кровь у Света и Тьмы одна, и она красна.") Согласитесь, потрясающее ноу-хау - иллюстрировать сочинение по одному произведению цитатами из другого.

Collapse )

Дорога, вымощенная голубым кирпичом

Френды,

неужели никто не хочет стать обладателем раритетного "кирпича"? Вспомнить молодость, счастливые девяностые, когда мы еще не были избалованы таким количеством фэнтези и до дыр зачитывали заветный трехтомник?



Вот вы - помните, как в вашей жизни появился "Властелин Колец"?
Я - Collapse )

Ретроспектива. Лица. Blackfire.

Я хотела начать этот пост со слов: "Blackfire никогда не был моим другом". Перечитала - скривилась. Это все равно что сказать: "Михаэль Шумахер никогда не был моим другом." Или "Крис Касперский никогда не был моим другом."

Вообще-то, с Blackfire'ом мы даже не были знакомы. Я частенько видела его на тусовках - либо пьяного, либо похмельного, либо с неизменной бутылкой водки - знала, что зовут его, кажется, Костя, и что он, в лучших довлатовских традициях, "пьет ежедневно, и, кроме того, у него бывают запои". Словом, мы болтались на разных орбитах, и если бы меня попросили перечислить всех-всех-всех, для кого я пишу в "Сороку", Blackfire оказался бы в конце списка - где-то между Генеральным секретарем ООН и Папой Римским.

Однажды, Collapse )

По законам жанра следовало бы признаться, что я раскаялась в своем несправедливом отношении к Blackfire'у, прониклась мощью его интеллекта и чистотой морально-этических качеств... И это была бы неправда. Благополучно миновав точку пересечения, мы понеслись в разные стороны - каждый по своей орбите.

Но всякий раз, когда у меня возникает желание разразиться гневной тирадой в ответ на несправедливую, с моей точки зрения, критику, я вспоминаю Blackfire'а - и пробую думать. Совсем не мало для человека, с которым мы даже не были знакомы.

R.I.P.

Восприятие литературы через призму жизненного опыта. Скорее о жизни, чем о литературе

Я по наивности всегда считала, что опыт, релевантный описанному в литературном произведении, помогает это произведение понять глубже, многограннее, проникнуться, так сказать, замыслом автора. Но оказалось, что это совсем не так. Одна из наиболее сильных вещей, прочитанных мной в последнее время, - "Нет" Линор Горалик и Сергея Кузнецова - не имеет с моим опытом ни одной точки соприкосновения. Но о ней я расскажу как-нибудь в другой раз, а сейчас я хочу привести обратный пример: когда похожий опыт искажает восприятие в сторону, прямо противоположную задуманной писателем.

У меня два таких произведения.

Во-первых, "Похороните меня за плинтусом" Павла Санаева. Отзыв Майка сподвигнул меня всерьез задуматься над тем, когда это я успела обзавестись такой душевной черствостью. Что мешает мне присоединиться к хору восторженных почитателей, тем более, что события описываемые в книге, существенно перекликаются с моими детскими воспоминаниями? Я пришла к парадоксальному выводу: именно они, эти воспоминания, и мешают.

У меня судьба, разумеется, не столь драматична, как у лирического героя Санаева. Моя бабушка все-таки не была психически больной, максимум, что мог бы разыскать в ее голове толковый психиатр - это тяжелый невроз. Но она была страшным человеком. Collapse )

Другое произведение, которое искажается для меня через призму собственного похожего опыта, это "Одиночество в Сети" Януша Вишневского.

Я пережила два бурных эпистолярных романа. (Правда, это было еще в доинтернетовскую эпоху, но ведь и у Вишневского нет никакой сетевой специфики.) Я знаю, каково это - когда Collapse )

Приходит в голову аналогия с витражом. Кто-то видит на витраже Мадонну с младенцем и плачет от умиления. А я, отдавая должное мастерству витражиста, все-таки вижу сквозь разноцветные стеклышки грязную кухню. И не могу выжать ни слезинки. Такая вот деформация восприятия...

Подарочек на день рождения

- Пациент, на что жалуетесь?
- Я не жалуюсь, я хвастаюсь.



Зимой 1998 года я проходила производственную практику в маленькой конторе, промышляющей поставкой оборудования и комплектующих. Молодой человек, работавший в той же конторе эникейщиком, как-то полюбопытствовал, получаю ли я за практику зарплату. Я со вздохом призналась, что не только ничего не получу, но еще и останусь должна родному лицею - якобы за организацию процесса, хотя за мое временное трудоустройство следует благодарить исключительно папу.
- Впрочем, - добавила я, - мы договорились, что в счет оплаты практики папа отдаст лицею поюзанный принтер.

На лице молодого человека отобразилась целая гамма чувств - от изумления до интереса. Он был компьютерщик по жизни - студент ЛЭТИ, фидошник и вообще - но живую девушку, изъясняющуюся категориями "поюзанных принтеров" встречал впервые.

Видимо, этот феномен настолько поразил неизбалованного женским пониманием юношу, что он принялся за мной ненавязчиво ухаживать - угощал пивом в рабочее время и приглашал за свой комп поиграть во вторых "геройсов". В преддверии восьмого марта мне был дипломатично предложен выбор подарка: "что-нибудь ювелирное", совместный культпоход в бар/кино/на дискотеку или новый винчестер. И хотя правильный ответ был очевиден, я цинично ответила: "Конечно, винчестер."
Молодой человек был разочарован. Несмотря на принадлежность к племени "фидошников и вообще", он понимал, что винчестер, пусть даже на сорок мегабайт, не очень вписывается в канон красивых ухаживаний.
До него начало доходить, что девушки, которые понимают, чем "рулез форева" отличается от "мастдай", и девушки, для которых лучшие друзья - это бриллианты, принадлежат к разным биологическим видам. С первыми можно дружить, работать и пить пиво. Но вот ухаживать гораздо приятнее за вторыми.

Разумеется, у нас с ним ничего не получилось. Зато я стала счастливой обладательницей нового винчестера (старый как раз накануне накрылся медным тазом, унеся с собой в могилу весь архив моего юношеского творчества) и впоследствии не раз вспомнила Диму с искренней благодарностью.

С тех пор прошло без малого девять лет. Я закончила институт, родила ребенка, заработала хронический гайморит и кризис среднего возраста. Но в отношении подарков я по-прежнему до ужаса прагматична - изменился разве что масштаб бедствия.

Мои подарки на сегодняшнее 29-летие:

Любимый муж после моего навязчивого намека подарил WiFi router.

Я себе подарила новый ноутбук Samsung q35.
Collapse )
Collapse )

Так что я теперь могу строчить в ЖЖ, жаря котлеты, глядя в телевизор или сидя на унитазе принимая душ.

Поздравления принимаются ;)

Мемуары. Жизнь первая.

Месяца полтора назад я совершенно случайно наткнулась на вот этот пост http://krissja.livejournal.com/265401.html - воспоминания о жизни с самого рождения до последних лет, методично расписанные по годам. Написано у Крыси очень вкусно, но и без того идея с календарем захватила меня невероятно - настолько, что в голове начали немедленно (еще в момент прочтения) выстраиваться цепочки ассоциаций, толкаться, ворочаться и превращаться в буквы...
Конечно, руки чешутся приступить сразу к 1994 и последующим годам, потому что по сравнению с ними все предыдущие кажутся пресными. Но тогда пропадет первая влюбленность, и первые стихи, и Богословское кладбище, и астрономическая школа - да много чего еще. Так что, пожалуй, буду играть по всем правилам. Ну разве что дошкольные и первые школьные годы придется паковать по нескольку лет в один пост.

Итак, поехали.

Collapse )

Ретроспектива. Лица. Ксиомбарг.

Разбирая сумку со старыми сувенирами, наткнулась на трупик плюшевого тигренка, подаренного мне королевой Ксиомбарг много лет назад. Услужливая память немедленно перенесла меня в тот далекий девяносто-не-помню-какой-год.

У меня была масса знакомых (тусовка к этому располагает), много приятелей, несколько друзей. Но имя Ксиомбарг в этом списке стоит особняком. Она была - Королевой, а к королевам неприменимы ярлыки простых смертных.

Collapse )

Не завидуйте другому, даже если он в очках

Читаю сыну Агнию Барто, в частности, стихотворение "Очки". Для тех, кто уже успел подзабыть, напомню: сюжет закручен вокруг шестилетнего Димы, который черной завистью завидует старшему брату. Брат неимоверно крут: он учится в четвертом классе, ходит в кино и - страшно подумать - покупает БИЛЕТЫ В КАССЕ! А уж когда брату выписали очки, бедный Дима свихнулся окончательно. Он изображал крайнюю степень близорукости до тех пор, пока родители не сдались и не отвели ребенка к окулисту. Врач при помощи хитрых манипуляций разоблачил обман, и малолетний симулянт был с позором выдворен из кабинета. Мораль стихотворения вынесена в сабж моего поста.

Все это выглядит, как забавные измышления госпожи Барто. А между тем, со мной в детстве приключилась почти такая же история. Я была, наверное, годом моложе пресловутого Димы. Мой младший брат ухитрился простудить уши. Ему капали камфорное масло, делали компрессы, но главное - он носил на голове хитрую конструкцию, напоминающую шлем танкиста. Вот этот шлем и стал предметом моей зависти. Не помню уже, то ли мне не разрешали носить шлем просто так, то ли мне это казалось неспортивным, но я стала убеждать родителей, что у меня тоже болят уши. Кажется, родители мне не поверили, но на всякий случай отвели к ЛОРу. Который, разумеется, вывел меня на чистую воду.

В отличие от первоисточника, у моей истории морали нет - мне так и не стало стыдно. Но я долго удивлялась, как же врач смог распознать мою ложь, ведь внешне мои здоровые уши выглядели так же, как и больные сережкины...

Детство Темы. Часть первая - Предыстория.

Сколько себя помню, я всегда терпеть не могла детей. Грудничков - за то, что беспрерывно орут и ни слова не понимают из того, что им говорят. Дошколят - за то, что все понимают, но делают наоборот; за то, что кричат, бегают и бесцеремонно вторгаются в мое личное пространство. Младших школьников - за детскую жестокость и эгоизм. Подростков... их вообще любить не за что. Я точно знаю - сама была подростком.

Нет, поймите меня правильно - я, конечно, верила, что бывают хорошие дети. (В конце концов, Владислав Петрович - вполне уважаемый и авторитетный писатель, не мог же он ВСЕ придумать?!!) До этого я верила в Деда Мороза и в свое инопланетное происхождение. Но, согласитесь, вера не обязана подкрепляться материальными доказательствами.

Первый инсайт наступил года четыре назад в гостях у Мартиэль... Полугодовалая Лада, сосредоточенно хмурясь, пыталась вынуть у меня изо рта нижнюю челюсть. Я сидела на полу, наклонив голову, чтобы ей было сподручнее, отрешенно смотрела в окно и думала, что когда-нибудь - конечно, не сейчас, а через пару-другую столетий - у меня появится собственный ребенок.

<Впрочем, надо заметить, что моя среда обитания не сильно способствовала культивации подобных мыслей: две из четырех снимаемых нами квартир выходили окнами на детский сад, и каждое летнее солнечное утро нам - как, впрочем, и всему двору - предлагалось начинать в 8 утра под бодрые звуки "Танца маленьких утят".>

Спустя год мы случайно пересеклись с подругой моей бурной юности, с которой не виделись к тому времени уже года три. Собственно, мы с ней никогда не ссорились, просто в какой-то момент перестали общаться: христианская мораль в лице ее будущего мужа не очень благосклонно относилась к нашему тогдашнему образу жизни. Однако за несколько лет идеологические тараканы издохли сами собой, так что мы с удовольствием встретились... Витка оказалась на 7 месяце. Я испытала некое подобие шока. (Ведь это Витка! - та самая Витка, которая могла запросто пойти гулять по балконным перилам, если ей не хватало внимания; за которой я бегала на крышу в белых носочках, когда ей было плохо; с которой мы облазили немало чердаков и вообще пережили массу приключений... Образ этой безбашенной девчонки никак не желал совмещаться с образом почтенной матери семейства. И даже апелляция к графу Толстому не помогала.)

Я с тревогой поглядывала на нее, пытаясь отыскать признаки фатальных перемен. Но Витка была все той же - ярко-солнечной блондинкой, излучающей экзистенциальную радость от самого факта своего существования. Разве что исчез налет юношеской неприкаянности. Витка рассказывала, как весело сдавать сессию во время беременности; что рожать она будет дома, в надувном бассейне; что водить машину во время беременности совсем не страшно, "только когда схватки - немного неудобно" (впрочем, последнее она говорила мне значительно позже, но это характерный пример). В тот день я впервые начала подозревать, что с наступлением беременности жизнь не заканчивается. Но до полной уверенности было еще далеко.